menu
person

Максим Аверин: «Иду по солнечной стороне улицы»

Гастроли, съемки, спектакли, опять гастроли. И так круглый год практически без выходных. В актерской профессии Максиму Аверину подвластно все, но ему тесно в узких рамках. Он ведет телепередачи, пробует себя в качестве журналиста, поет, пишет стихи, а недавно стал еще и художественным руководителем Сочинского концертно-филармонического объединения.

Он открыт в общении и всегда интересен: на сцене, экране и в разговоре, потому что все, что он делает, и все, о чем говорит, наполнено его живым интересом, искренними эмоциями, человеческой глубиной и фантастической энергией. На летней веранде кафе в центре Москвы о театральных проектах, собственных стихах, жизненном кредо и новом назначении мы беседуем с Заслуженным артистом России Максимом Авериным. 

- Максим, недавно Вы сталихудожественным руководителем Сочинского концертно-филармонического объединения. Сложно было решиться?

– Было двояко. С одной стороны, предложение заманчивое, с другой – как все успеть? В Сочи прекрасные музыкальные коллективы, ансамбль народных инструментов, вокалисты. Зимнему театру скоро 85 лет, но, к сожалению, до сих пор у него не было своей труппы и своей истории. Сочи – курортный город, и театр использовался только как площадка для фестивалей и гастролей приезжих артистов. А музыкальные ансамбли изумительные, их нужно сохранять и поддерживать. Я был на концерте коллектива народных инструментов, которому, кстати, уже 50 лет, и был потрясен виртуозностью музыкантов. Русская песня, советская песня – это уникальное явление нашей культуры, бриллианты. Мы к этому привыкли и уже не воспринимаем. А когда приходишь на концерт, видишь живые инструменты, как музыканты импровизируют, как необычно преподносят знакомые с детства мелодии… Нет ничего прекрасней живого исполнения!

- Актер – профессия зависимая, а теперь у Вас появилась возможность самомувыбирать спектакли и роли.Когда-то Вы мечтали сыграть Сирано, может, теперь удастся?

– Да, мечтал. И сейчас мечтаю. Но чтобы поставить спектакль в Сочи, нужно набрать труппу, а это сложный вопрос и с художественной, и с административной, и с экономической точек зрения. Я же не могу позвать артистов, не обеспечив им условия для работы. В театре замечательный директор Владимир Владимирович Кузнецов. Он много лет проработал в Хабаровском музыкально-драматическом театре. То, в каком состоянии находится Зимний театр, репетиционные и балетные залы, сцена – целиком и полностью его заслуга. Конечно, нужны вложения, нужно набирать труппу, но это вопрос не одного дня. А что касается Сирано… Если я буду его играть, то ставить уже не буду. Это очень сложная пьеса – там что-то одно: либо ты играешь, либо ставишь.

- Ваша первая постановка в Зимнем театре посвящена юбилею города-госпиталя Сочи.

– Я москвич, но очень полюбил Сочи. Поэтому сам предложил сделать эту концертную программу, для меня была важна тема. Не все знают, что в годы войны Сочи был городом-госпиталем, в начале августа исполнилось 80 лет, как в город прибыл первый эшелон с ранеными. У меня была задача сделать не номенклатурный концерт, а теплое душевное мероприятие. Я выступал здесь и как режиссер-постановщик, и как актер. Настолько погрузился в эту постановку, что думал о ней даже ночью. За несколько дней до премьеры во сне я вдруг понял, что у меня неправильный переход между двумя номерами: из-за того, что они идут подряд, возникает диссонанс. Проснувшись, я подумал, что можно сделать этот переход через стихи о нашей земле, о Родине, и стихи эти должны быть неизбитые.  На часах было 5 часов утра. Я сел и написал так, как это чувствую:

Живи,земля, и процветай!
Дыши лугами и душистым хлебом,
И пусть под этим мирным небом
Счастливым будет этот край.

Цветут сады, смеются громко дети,
Не будет боли и потерь,
И слез не будет матерей,
Не будет слёз на всей большой планете. 

С любовью новый день встречай,
Живите, люди, с добротой на свете,
За нашу землю мы в ответе! 
Живи,земля, и процветай!

- Что для Вас значит память о войне?

– Мне нравится акция «Бессмертный полк». Люди выходят с портретами своих дедушек, бабушек. Это правильная идея – напоминать молодежи о подвиге ее предков. Когда я смотрю парад на Красной площади, меня переполняет гордость за мощь нашей страны. И я не понимаю, как 9 мая кто-то может остаться равнодушным, когда звучат военные песни, когда ты смотришь военную хронику, читаешь письма фронтовиков. И находишь военные письма своих бабушек-дедушек, которые о войне никогда не говорили. Война коснулась всех, и моей семьи в том числе: кто-то трудился в тылу, дед воевал, бабушка была медсестрой на фронте. Поэтому мне кажется, что спокойно к этой теме может относиться только человек без сердца. Меня удивляет и возмущает, как можно выносить на обсуждение вопрос, стоило ли защищать блокадный Ленинград! Это равносильно моральному фашизму ичеловеческой деградации – нельзя экономить на памяти о войне! Как тогда сохранить свою историю?

- «Научи меня жить» – моноспектакль, в котором Вы два с лишним часа один на сцене. Как удается так долго удерживать внимание зрителей? 

– Через десять минут после начала спектакля я вижу всех зрителей, чувствую их энергию. Иногда зал сразу твой, иногда ощущается, что потерялся ритм, и нужно срочно его возвращать.

- Часто ли менялось содержание спектакля?
- За время своего существования (в начале августа состоялся 480-й показ – Прим. ред.) моноспектакль претерпел множество изменений, и сейчас, как мне кажется, у него достаточно цельная структура. Последние изменения были сделаны к моему юбилею. Раньше я читал только две части «Цыгановых» Давида Самойлова. Уменя всегда была мечта читать эту поэму полностью, но я не знал, как к ней подступиться. А к 45-летию наконец решился – теперь «Цыгановы» звучат в полном объеме. А дальше, кто знает, жизнь сама придумывает новые переходы. Может, завтра я сделаю совершенно другую программу из французских поэтов…

- В Вашем исполнении в числе других звучат произведения Маяковского и Высоцкого. Что значат для Вас эти поэты?

– В Маяковском я всегда видел больную, израненную душу, это привлекало меня в нем, поэтому долгие годы я читал «Флейту-позвоночник». Любовь к этому поэтуу меня еще со школы, а в институте, благодаря педагогам, открыл его для себя по-новому. 

Мне нравится температура поэзии Высоцкого: и лирического, и на разрыв аорты. В разные моменты жизни его поэзия по-разному во мне откликается: это зависит от настроения и личных обстоятельств. Я никогда не понимал, когда люди говорят, что слушают только такую музыку и никакую другую. Мне кажется, нужно быть открытым всему, что по-настоящему талантливо. Я думаю, Владимир Семенович был талантливейшим поэтом, хотя в Союз писателей его так и не приняли. Впрочем, никакой союз не может быть мерилом таланта. Таким мерилом может быть только Бог и зритель или читатель. А любой творческий союз – это всего лишь конгломерат заинтересованных людей. И больше ничего.

- Вы удивительно читаете стихи…

– Каждый по-разному видит мелодию стиха: кто-то уходит в лицедейскую историю, кто-то, наоборот, читает сложно, что называется, «как надо». К сожалению, сейчас действительно мало кто умеет читать стихи: нарушаются все законы, не соблюдаются запятые, начинают переигрывать, выкрикивать. А поэзия – целая наука:нужно услышать автора, его мелодию. Другая крайность – слепое подражание. Например, когда исполняют Вертинского, – начинают завывать и картавить, Высоцкого – орать и хрипеть. Но это неправильно. Голосовые связки Высоцкого – это инструмент, присущий только ему. Зачем же делать еще одного Высоцкого? Зачем еще один Вертинский? Это мелодия другого века – найдите свою мелодию. Подражать не имеет смысла: все равно будешь только копией.

- Как началось Ваше увлечение поэзией?

– Стихи я люблю с детства. Мой отец блистательно их читал, я рос в окружении хорошей поэзии, слышал, как читает Юрский, был учеником Якова Михайловича Смоленского. Много ходил по театрам, все время смотрел, все впитывал. Нет ничего плохого, когда ты учишься на ком-то, но важно в какой-то момент начать находить что-то свое. Мне повезло с педагогом по литературе. Это была прекрасная учительница, мы с ней до сих пор дружим. Она поощряла меня в стремлении заниматься театром, мы даже выпускали с ней газету «Литературный винегрет». 

- Какие воспоминания у Вас сохранились о том времени?

– Когда мы заканчивали школу, это было такое смутное время, безвременье. Обнуление идеалов, потеря человеческого достоинства. Все рухнуло, и непонятно было, как жить дальше. Мне кажется странным, что это время кто-то возводит в ранг романтики. Я вспоминаю, как однажды, когда мы стояли в очередях (за каждым продуктом тогда стояла очередь), у человека случился апоплексический удар. И к нему никто не подошел, потому что все боялись потерять очередь! Меня тогда это потрясло. Я испугался, потому что никогда такого не видел. А взрослые спокойно стояли, и никому не было дела. Так страшно, когда люди теряют человеческое лицо и живут по принципу человек человеку волк. Хотя, мне кажется, даже волки лучше относятся друг к другу. 

- Сейчас не так?

– Сейчас у человека есть выбор, и это прекрасно. Тогда люди выживали, а сейчас живут и могут свободно выбирать свою судьбу. Поэтому я не понимаю людей, которые постоянно жалуются и считают, что кто-то им что-то должен. Я так не считаю.  Востребованный или нет – я всегда работал. Даже в студенческие годы, когда вообще ничего не было, я не помню, чтобы мы сидели и ругали судьбу. Мы стремились к чему-то, верили, что посвятим свою жизнь театру. У нас не было цели стать звездами. Это сейчас все этого хотят, но того не понимают, что это, помимо шанса, удачи, еще и колоссальный труд. К сожалению, сейчас люди разучились трудиться. Кругом одни блогеры. А кто же будет учить, лечить, работать в шахте? 

- Кстати, о блогерах. Ваши юные поклонницы благодаря Вам начали читать книги, ходить в театры и меньше времени проводить в TikTok.

– И я этому очень рад. Они растут, открывают для себя что-то новое, а не проживают жизнь в гаджетах. Хотя и гаджеты, если к ним правильно относиться, могут быть полезны. Это время сейчас такое. Мы не можем его запретить – оно уже есть в нашей жизни. Но нужно понимать, что это всего лишь техника, она не может за нас чувствовать, это вспомогательное, а не определяющее. Гаджеты нужны, чтобы быстро найти нужную информацию, прочитать произведение, если под рукой нет книги, быть в курсе новостей, общаться с людьми, которые сейчас далеко… Но, если это становится образом жизни, ты уже не человек. Общение – пожалуйста, но не стоит уходить туда целиком.

- Сильно раздражают звонки и вспышки камер в зрительном зале?

– К сожалению, я не могу остановить спектакль и попросить не снимать (хотя перед началом каждого представления звучит объявление с просьбой отключить мобильные телефоны). Зрители не всегда об этом думают, но вспышки и светящиеся экраны гаджетов нарушают атмосферу спектакля и очень мешают.  Но что я могу с этим поделать? Это вопрос личного такта человека. Сам я, например, когда вхожу в театр, всегда отключаю телефон и не включаю его даже в антракте.

- У Вас такой жесткий график: спектакли, гастроли, съемки. Теперь еще и художественное руководство в Сочи. Вы по-прежнему планируете работать в Театре сатиры?

– У каждого артиста наступает момент, когда он ищет новые пути своей творческой реализации. В «Сатириконе» я проработал 18 лет, и мне казалось, что это на всю жизнь. Но навсегда ничего не бывает. И сейчас я уже гораздо эгоистичнее отношусь ко времени, которое уходит. Когда я поступил в театр, мне было 20 лет, и мне казалось, что его так много, все так далеко. А когда тебе уже 45, ты понимаешь, что время нужно ценить, чтобы успеть реализовать свои мечты, свое желание работать, и работать интересно. Я не собираюсь уходить из Театра сатиры, но, если вдруг пойму, что впадаю в ступор от того, что играть нечего, – без ролей я, конечно, сидеть не буду.

- Мы так ждем Вашего Карлсона…

– Я рассказал свой замысел драматургу Сергею Плотову, он меня поддержал и написал замечательную пьесу. В сентябре мы встретимся с директором, с Александром Анатольевичем (Ширвиндтом – Прим. ред.) и, если все одобрят и это впишется в планы театра, приступим к репетициям. Но нужно учитывать, что время сейчас сложное. Я, вообще, боялся, что из-за непростой эпидемиологической ситуации публика не пойдет в театр. В силу страха, в силу того, что нет возможности: многие потеряли работу, и им сейчас не до театра. И я потрясен, что публика все же пошла. Но мы не знаем, что будет завтра. Меня часто спрашивают, почему в «Склифосовском» мы не затрагиваем тему пандемии. А потому, что эта тема еще настолько не изучена,что снимать не имеет смысла: получится фэнтези.

- У Вас главные роли в трех спектаклях Театра сатиры - «Платонов», «Лес» и «Операнищих». Вы говорили, что считаете себя не чеховским героем, тем не менее, играете Платонова. Чем Вас зацепила эта роль?
– Как говорится, «в прошлом у него было прекрасное будущее». Платонов противостоял обществу, времени, у него было горе от ума. Он слишком не совпал со с этими людьми, слишком не вписался в предлагаемые рамки. Платонов – бескомпромиссный человек, такому сложно ужиться в обществе. Но онне кажется мне неудачником, напротив, он удачлив тем, что глубоко понимает и чувствует. Но обществу, в котором много пошлости,«его не надо». И я, когда подошел к определенному возрасту, своему внутреннему этапу взросления, ощутил потребность играть эту пьесу, она мне была необходима.

- Но почему? Вы же вполне успешный человек.

– Потому что мне тоже многое не нравится в нашем обществе.

- Но Вы, в отличие от Платонова, пытаетесь его как-то изменить, сделать лучше, иначе бы не согласились возглавить театральный комплекс в Сочи. 

– Если бы я пытался изменить общество, я бы все переиначил. Я пытаюсь, скорее, сохранить и преумножить человеческое в мире, сохранить мир и человека в нем. Театральное дело настолько для меня ценно и важно, что я хотел бы, чтобы еще больше людей приходилитеатр. Моя цель – не понравиться, а увлечь людей и по-новому открыть им произведения, которые они раньше не знали или не любили. Хочу, чтобы театром была увлечена молодежь. Я говорю студентам: педагоги смотрят не на то, как вы играете, они уже все видели, они смотрят, насколько вы увлечены и вдохновлены всем этим. Гамлетов было много, но вы должны быть со своим огнем, своей искрой, своим талантом – вот в чем ваша индивидуальность. Мое огромное желание – не просто играть, а еще и творчески развиваться в разных направлениях. Один в поле не воин. Можно, как Дон Кихот, сражаться в одиночку с ветряными мельницами, но толку не будет (хотя и у Дон Кихота был его верный Санчо Панса). Тут можно подорвать не только здоровье, но и внутренние душевные ресурсы, разочароваться и уйти из профессии. К счастью, у меня есть замечательная команда единомышленников. А там посмотрим, что будет дальше. Может, ничего не получится, а может, откроются новые двери. 

- Вы играете такие разные роли.Какая из них Вам ближе?

– На мой взгляд,где просто, там неинтересно. Я сейчас в том возрасте, когда нужно браться только за то, что цепляет. Иначе откуда же ты будешь брать ресурс, чтобы достучаться до зрителя?

- И все-таки. Вас больше привлекают роли, которые чем-то Вам откликаются, или диаметрально противоположные, но интересные актерски? А если отрицательный персонаж?

–Злодея играть гораздо проще, потому что можно найти мотивацию его поступков. А попробуйте сыграть героя: какая у него мотивация? В наше время сложно быть убедительным в роли положительного персонажа. 

- В спектакле «Лев зимой» у Вас роль короля Генриха II, а когда-то была роль его младшего сына. Как поменялось Ваше ощущение спектакля?

– Когда я играл принца, мне было 20 лет. Я был другим человеком с совершенно другими взглядами. К тому же, рядом со мной были большие артисты, которые были старше меня. Сейчас в спектакле эту роль играет Сережа Соцердотский и делает это изумительно. 

- Глядя на него, Вы вспоминаете себя в этой роли? Вы играли по-другому?

– Ну, конечно, по-другому. Каждый актер играет по-своему, и это прекрасно. Невозможно учить играть, как ты. И не нужно этого делать. У Сережи своя индивидуальность, свое обаяние. Мне кажется, что талантливый человек должен сам пройти свой путь к роли, испытать и удачу, и провал. У каждого своя дорога, свой поиск: кто-то к десятому спектаклю набирает силу, а кто-то играет премьеру и сдувается. Если будет нужно, я всегда готов подсказать. Но сейчас в этом нет необходимости: Сережа играет так, что оторваться невозможно.

- Как Вы относитесь к негативным отзывам в свой адрес?

– Когда-то я воспринимал их очень болезненно, возмущался, негодовал, меня шокировало, сколько бывает несправедливых упреков, оскорблений, а сейчас уже привык. Реагировать на всю гадость, которую пишут в интернете, значит опуститься до этой гадости. Не хочу участвовать в разборках, жалко на это времени, да и зачем? Поймите, если бы я был никто, про меня было бы неинтересно говорить. А тут видят – успешный, все время улыбается – а это многих раздражает. Человек, который мне дорог и близок и которому, надеюсь, дорог и близок я, никогда не поверит какому-то пасквилю. Потому что я никогда не подводил в дружбе, в любви. А если все-таки поверил, то тогда зачем мы вместе?! Тогда давайте по домам. 

Не хочу общаться с людьми, которые занимаются пошлятиной. Это же надо потратить время, написать текст. И часто эти тексты пишутся настолько неграмотно, что просто стыдно за людей, которые не знают родного языка и еще претендуют на какой-то профессионализм. Иногда напишут такую глупость, что читать невозможно! Читайте книжки – лучше будет. 

- Нередко жизнь подбрасывает нам непростые испытания.Как выдержать «пращи и стрелы яростной судьбы»?

– Иногда ты и сам не подозреваешь о шлюзах, которые могут открыться и вытащить тебя из той или иной ситуации. Но в любом случае нужно выбирать жизнь. Это единственное правило, которое меня вытягивает. Потому что, если бы я принимал каждое хамство, каждое мнение и несправедливость или каждое свое неправильное действие и провал слишком близко к сердцу, не было бы смысла. Всегда нужно помнить, что жизнь удивительна и прекрасна, и за любой черной полосой всегда следует белая, как и наоборот. Но это жизнь, и она не бывает гладкой, она сбалансирована, она где-то тебе дает, где-то забирает, где-то тебя одаривает, где-то жестоко наказывает. Конечно, понимание этого приходит с годами, но огромное значение имеютвнутренний стержень и воспитание, и я очень благодарен маме, которая своим примером научила меня любить жизнь во всех ее проявлениях и улыбаться, несмотря ни на что.

- Последнее время в своих соцсетях Вы часто выкладываете стихи. Это из старых запасов или сейчас как-то особенно пишется?

– Я писал стихи с детства, но как-то небрежно к ним относился, считал чем-то несерьезным. А сейчас вдруг у меня в голове возникает какая-то конструкция, на которую нанизываются ноты. Часто это бывает в поезде, в самолете, после спектакля, иногда ночью. И когда получается, мне нравится.


***
Я когда-нибудь вам напишу
Пару строчек, как жизнь – пара строчек.
Напишу, как я вас люблю,
Без кавычек и немыслимых точек.

Напишу вам, как я одинок,
Как скучаю по вам, как тоскую.
Пару строк, всего пара строк,
Как надеюсь и вами любуюсь.

А в конверт вложу я листок,
Что мы осенью прошлой сорвали.
Вы прочтёте меня между строк,
Вспоминайте меня без печали.

Вспоминайте, как мы, только мы,
В этом мире смеялись и были.
Только нам открывались миры,
Те, в которых родились и жили.

Этот мир – всего пара строк,
Лишь мгновенье. И все же уверен:
Прочитали меня только вы.
Бесконечно люблю, ваш Аверин.

 

***
Иду по солнечной стороне улицы,
На другой стороне идут и сутулятся
Граждане очень хмурые.
От забот своих мрачные думами
Кажутся граждане очень умными,
Задевают верхушки мачт.
Я иду, и мне солнце светит в глаза,
Нет ведь смысла смотреть назад,
Впереди облака ажурные.
Граждане, переходите на мою сторону,
Будем солнце делить поровну,
Будем дружить значит!

***
Ничего…
Не страшно, не больно
Потерять и снова найти.
Ничего…
И дышится вольно.
Ничего…
Всё б сначала  пройти.
Пустота…
Ну, что-то ведь значит
Непростой
Путь  к себе самому.
Вот бы всё переиначить,
Всех вернуть
И вернуться…
Я жду.


***
Открытые двери,
Мои открытия
И новые потери…
Хотелось верить
И невозможно
Отпускать,
Но что поделать?
Хотелось
Навсегда…
И не отмерить
Все наши дни
И  лучшие года.
Но каждый день
Моя беда –
Ты снишься мне.
И,  видимо, судьба –
Бежать к тебе
С наивностью
Глупца,
Не побеждать
Тебя…
Тебе,
Как чуду,
Верить!

***
Поезд мчится быстрей и быстрей,
Новый век больших технологий.
Вот проехали город, много людей,
Отчий дом, речку, берег пологий.
Лица близких, родных и друзей,
Мысли, чувства, события жизни,
Поезд мчится быстрей и быстрей,
Пролетают они, только свистни.
Что же делать? Когда же сойти?
Где же будет моя остановка?
Не лети же так, жизнь, не лети!
Я ещё не готов, ну, постой-ка!

© Максим Аверин

Владимир Сабадаш, Светлана Юрьева (Фото – из архива Максима Аверина)

ЕЩЁ ПО ТЕМЕ:

Анна Якунина: «Всё должно быть по любви!»

Театр «Геликон-опера» озвучил планы на 32-ой сезон

В Дубае проходит финал международного конкурса пианистов CLASSIC PIANO

Белка и Стрелка - среди финалистов национального конкурса «Главные Герои»

XIX Российский фестиваль кино и театра «Амурская осень» состоится в Благовещенске

Фестиваль Russian Woodstock пройдёт на ВДНХ

Гала-концерт фестиваля «Новые лица — прежние идеалы» состоится в Кремлёвском Дворце

Театр Л. Рюминой приглашает на открытие сезона

Категория: Шоу-бизнес | Добавил: apitvdance (17.08.2021)
Просмотров: 2505 | Теги: Максим Аверин, театр, Кино | Рейтинг: 5.0/176